Очень не уверена, что кто-нибудь из нас тогда знал, что это знаменитый герой мультфильмов студии «Дисней», священный символ американского образа жизни. И, понятное дело, ни одного кадра с ним ни я, ни остальные пионеры отродясь не видали. Но захотели его сразу все. Разделить мою футболку на весь отряд технической возможности не было. Но находчивые пионеры быстро нашли отличный выход — предложили мне рисовать моего Микки Мауса на крышках их пионерских чемоданов. И я при помощи шариковой ручки добросовестно растиражировала американскую голову Микки Мауса вместе с американской надписью на крышки чемоданов всех желающих ценителей прекрасного.
Когда же, после окончания своего пионерского лета вернувшись домой, я наконец достала из чемодана мою замечательную джинсовую куртку, чтобы положить её на место, на стеллаж в кладовку, заменявшую нам платяной шкаф, то обнаружила, что она безнадёжно испорчена. Кто-то, пожелавший остаться неизвестным, недрогнувшей рукой вырезал из неё с мясом все металлические пуговицы-заклёпки. Скорее всего, дежурные по камере хранения тоже не теряли своего времени даром и по-тихому рылись в наших чемоданах. Украсть заморскую куртку целиком они, похоже, не решились, а перед необычайными пуговицами не устояли. В результате чего и эти пуговицы, в срезанном виде не имеющие никакой практической пользы, тоже отправились куда-то нести свет американской культуры в массы.
Вообще наши пионеры были отнюдь не чужды веяниям моды, хотя и специфической. Ходили мы все в «Геологе» по большей части одетые по-спортивному: в синих или чёрных хлопчатобумажных тренировочных штанах, футболках и кедах. В холодный или дождливый день к этому ещё прилагалась болоньевая куртка. Но при этом большим уважением пользовались те редкие счастливцы, у которых кеды были не абы какие, советские, как у всех, а сделанные во Вьетнаме — синие, на белой подошве, с белыми шнурками и белыми мячами на боках. Супермодными также считались фуфайки тёмно-синего цвета из шерстяного трикотажа с отложным воротником на молнии, копирующие верх от спортивного костюма советской олимпийской сборной. Они назывались олимпийки или мáстерки (от «мастер спорта») и тоже были у немногих.
Одним из увлекательных пионерских занятий в «Геологе», конечно, было всё то же рукоделие. Не помню, чтобы у нас в лагере водился кружок «Оч. умелые ручки», но разнообразные умения и без того вовсю передавались от пионера к пионеру.
Кто-то бросил в народ идею выпиливать при помощи трёхгранных слесарных напильников мечи из зубных щёток, и все тут же ею заболели. Труднее всего было дождаться своей очереди на напильник — они были в большом дефиците. А зубных-то щёток у нас имелось сколько угодно. В дело, правда, годилась не всякая зубная щётка, а только с прямой, а не изогнутой ручкой. Ещё лучше, если на кончике этой ручки изначально наличествовало заводское отверстие. Тогда выпиленный меч можно было потом повесить на шнурок и носить на шее. Выпиливание меча из зубной щётки занимало не один час, будучи несколько сродни перепиливанию тюремных решёток, и требовало не только верной руки, но и немалого терпения. Зато маленький, сантиметров в шесть-семь, меч из цветного пластика зубной щётки выходил просто загляденье.
Один мальчик из нашего отряда прихватил с собою из дома небольшие плоскогубцы. При помощи этих плоскогубцев все научились у него экстренно починять разошедшиеся молнии на наших куртках и брюках, которые в лагерных условиях негде было заменить. Сначала крыло металлического бегунка молнии следовало немного отогнуть наружу, потом в бегунок заново правильно заправлялась выскочившая половинка молнии, а после оставалось только аккуратно поджать плоскогубцами крыло бегунка в первоначальное положение.
В отсутствие потребного инструмента голь у нас была на выдумки хитра. Например, в пустую бутылку из-под лимонада, привезённого из Магадана родителями, по одной ягодке вбрасывалась жимолость или голубика, потом струйкой засыпался сахарный песок, всё это толклось в бутылке длинным тонким прутиком — и получался самодельный смузи, который можно было потом пить из горлышка.
Хронический дефицит инструмента иногда приводил к неожиданным последствиям. Обычно функции нашего пионерлагерного медпункта сводились к взвешиванию пионеров при заезде на смену и перед их отъездом (с целью выявления достигнутого за три недели привеса поголовья). Но в одной из смен в «Геологе» вдруг оказался заключён контракт со стоматологом, и все отряды последовательно отправили в медпункт на стоматологический осмотр. После того как наш третий отряд посетил стоматолога, разгорелся скандал — зубная врачиха недосчиталась одного из своих стальных крючков, которыми шурудила у нас в зубах. Было большое разбирательство, и в конце концов оказалось, что стоматологический крючок, улучив момент, спёр один хозяйственный пионер из нашего отряда. Крючок пришлось вернуть, а мы так удивились, что даже специально ходили к этому мальчику узнать, зачем ему понадобился врачихин крючок. Хозяйственный пионер уклончиво ответил нам: «В зубах ковырять». Но на самом-то деле наверняка уже придумал стоматологическому крючку какое-нибудь отличное применение.