Для тех школьников, которых родители не смогли на лето вывезти на материк или отправить в пионерский лагерь, существовал ещё один вариант организации летнего досуга — площадка дневного пребывания, или просто площадка. Один раз в жизни (возможно, всё в том же 1973 году) я целый месяц отходила на такую площадку.
Площадки дневного пребывания организовывали во время летних каникул на базе магаданских школ. При желании родителей школьники могли по утрам приходить в свою школу, проводить там под присмотром летних воспитателей целый день, а вечером возвращаться домой. Их кормили в школьной столовой и укладывали спать днём на раскладушках в классах, освобождённых от парт. Наверное, родители за это что-то платили, но по деньгам этот вариант был самый бюджетный.
На площадке в нашей 17-й школе оказалось смертельно скучно. Школьников там собралось немного. Все они были самых разных возрастов, в основном очень маленькие, и я никого из них не знала. Не помню, чтобы у нас вообще существовала какая-то отдельная программа развлечений, как в пионерском лагере. Хотя, конечно, занять небольшое количество разновозрастных детей чем-нибудь одним не так-то просто. Гулять на площадке можно было только внутри школьного забора, в школьном дворе, а там не имелось ровным счётом ничего интересного. Кажется, главным образом мы дни напролёт играли на площадке шашками в Чапаева. И создавалось такое впечатление, что, сослав на эту площадку, все про нас просто забыли.
Примечательно, что эти летние школьные площадки дневного пребывания существуют в Магадане и по сей день. Но, наверное, теперь на них получше с развлечениями. Всё-таки уже появились компьютеры и планшеты, с помощью которых детям хоть мультфильм можно показать. Не говоря о несметном количестве современных компьютерных игр.
Однажды мы с матерью и братом Кириллом отправились летним днём в какой-то очередной загородный поход. Мы часто ходили летом в однодневные походы на выходных — не за ягодами или грибами, а просто так, проветриться. Отъезжали от города какое-то расстояние на автобусе, а потом бродили по окрестным сопкам. Там устраивали привал, перекусывали тем, что принесли с собой, и отправлялись обратно.
Бредя куда глаза глядят по очередной сопке под водительством матери, мы с братом внезапно заметили во мху у себя под ногами стреляные гильзы. У доброй половины магаданских детей родители тогда были геологами, которым полагалось оружие по работе, а у второй, условно говоря, половины отцы служили военными, так что стреляные гильзы, а иногда и не отстрелянные патроны являлись неотъемлемой частью нашего детства и нашими любимыми игрушками. Пустые стреляные латунные гильзы разных размеров были очень симпатичные, и в них мы просто играли, а целые патроны шли в дело. Их надо было расковырять, начищенную остроконечную пулю, покрытую медным сплавом, вытащить и тоже пустить на чистую красоту, а серо-коричневый порох высыпать и сберечь. Его потом можно было поджигать, копить, чтобы устроить взрыв, и т.д. Так что, заметив гильзы, мы с Кириллом очень обрадовались и принялись их собирать.
С каждым шагом стреляных гильз у нас под ногами становилось всё больше и больше, и мы набрали уже солидное количество, когда неизвестно откуда внезапно раздался строгий окрик: «Стой! Кто идёт?» Вслед за окриком из кустов выступил вооружённый солдат-часовой, и только тут мы сообразили, что все втроём давно гуляем по армейскому стрельбищу. Пришлось нам быстренько заворачивать оглобли, оставив несобранными ещё много наших отличных игрушек.
|
