У меня тоже была своя коллекция камней. Начало ей я положила самостоятельно, когда, лет, наверное, в семь-восемь, проходя куда-то мимо заднего двора СВТГУ, обнаружила, что там прямо на землю вывалили большущую кучу списанных образцов. Порывшись в этой куче, я набрала множество камней из тех, что показались мне поинтереснее, и принесла их домой. Списанные образцы, оформленные по всем геологическим правилам: на каждом наклеен кусочек белого медицинского лейкопластыря с написанным от руки порядковым номером и номером коллекции через дробь, — мы с матерью дома разобрали, и она рассказала, как тот или другой минерал называется и для чего используется.
Ценных полированных агатов и халцедонов, которыми увлекались взрослые, у меня, правда, не имелось. Но зато в мою коллекцию попали и киноварь, из которой добывают ртуть, и образец с чёрными кристаллами касситерита (оловянной руды), и металлически блестящий галенит (источник свинца), и магнетит (оксид железа), и цинковая обманка, и пирит (серный колчедан, который ещё называют «золото дураков», потому что его вкрапления внешне похожи на золото), и даже пластинки сланца, на которых отпечатались листочки ископаемых растений миллионнолетней давности. И ещё много всего. В общем, было на что взглянуть. А мать, поощряя мой интерес к геологии, стала потом время от времени приносить с работы в моё собрание новые, более ценные экспонаты: кусок кварца с несколькими золотинками, небольшие аметистовые щётки, мелкие кристаллы граната и друзы горного хрусталя, вулканическое стекло и прочее.
Выставлять все экспонаты моей коллекции было особенно негде, и они хранились в фанерном посылочном ящике в кладовке завёрнутыми специальным геологическим способом в газетные листы (чтобы не бились друг об друга). Под рукой, на полках стеллажа, я держала только один-два, чтобы на них любоваться. А уже после моего отъезда в Москву мать делала в магаданской квартире ремонт и не придумала ничего лучше, кроме как выставить этот посылочный ящик с моей коллекцией камней на время ремонта на лестницу. Где его тут же кто-то увёл вместе со всем содержимым. Может, решил, что раз на лестнице, значит, никому не нужное.
