Зимой у нас золото не промывали, зато во время промывочного сезона, продолжавшегося всё тёплое время года с весны до поздней осени, по утрам магаданское радио передавало сводку успехов золотых приисков, между которыми велось социалистическое соревнование. Количество добытого золота, конечно, не называли, это была большая государственная тайна. Зачитывали только какие-то не очень понятные постороннему человеку производственные показатели: «Прииск Мальдяк: объём вскрыши торфов столько-то кубометров, промыто грунта столько-то кубометров. Прииск имени Матросова…» — и т.д.
В других странах (в Америке, например), чтобы намыть себе золота, достаточно купить земельный участок и государственную лицензию на добычу полезных ископаемых, после чего всё, что ты на этом участке нашёл, твоё — хоть золото, хоть нефть, хоть алмазы. В Советском Союзе, однако, самородное золото, как и прочие богатства недр, было собственностью государства. А государство за своей собственностью бдительно следило и строго карало любого, кто попробовал её свистнуть. Бдительность советского государства хорошо видна на фото снятия золота с промприбора, где справа стоит вооружённый охранник в форме. В комментариях к этой фотографии сведущие люди написали, что при съёме золота (как и при любых других операциях с золотом на прииске) всегда должно было присутствовать не меньше трёх человек: съёмщик, вохровец и третье лицо. Чтобы, значит, съёмщик с охранником не сговорились и за ними тоже было кому приследить.
При малейшей попытке утаить или присвоить находящееся в собственности государства золото тут же во всю мощь начинала крутиться государственная репрессивная машина. Промывальщик из геологической партии, начальником которой был однокурсник матери по геологическому факультету МГУ Михаил Вениаминович Минц, оставил себе три пластиночки золота в подарок невесте, закончил работу в поле и отправился назад, в цивилизацию, где совершенно случайно попал в вытрезвитель с этой пробиркой. Дальнейшая судьба злосчастного промывальщика покрыта мраком, между тем как всю геологическую партию Минца вовремя не забрали с полевых работ, вместо чего к ним на вертолёте прилетела милиция и следователь. Обыскали всё и всех, всех допросили, самого Минца немедленно сняли с должности начальника партии, дело ещё долго продолжалось и т.д.
Негласно обследовать металлоискателями багаж пассажиров в аэропортах Магаданской области начали ещё в незапамятные времена, задолго до того, как российские аэропорты внедрили антитеррористический досмотр людей и чемоданов. Мы узнали, что весь авиабагаж проверяется металлоискателями, нечаянно, когда мать, возвращаясь с полевых работ, летела из чукотской столицы Анадыря в Магадан. В Анадыре она по случаю отхватила в магазине электрический чайник, запаковала его в свой рюкзак и при регистрации на рейс сдала этот рюкзак в багаж. После чего её объявлением по радио на весь анадырский аэропорт вызвали в какую-то служебную комнату, где оказался её рюкзак, спросили, что за металл в нём звенит (телевизоров, просвечивающих багаж, тогда ещё не было), и, когда она ответила, что чайник, велели показать. Отпустили, только убедившись, что это действительно чайник.
За хищение, хранение и незаконный оборот самородного золота в бытность нашу в Магадане давали огромные сроки, а то и расстреливали, устраивали показательные судебные процессы над расхитителями, печатали в газете «Магаданская правда» сообщения о пойманных с поличным. Несмотря на все эти государственные ухищрения, золото упорно тырили, и, конечно, в основном прямо с приисков. Хотя и с аффинажных заводов, где золотой песок очищают от примесей и выплавляют из него золотые слитки, тоже.
