На прогулке во дворе магаданского детского сада девочкам полагалось делать «секретики». Для «секретика» нужен был подходящий осколок бутылочного стекла и бумажный конфетный фантик с какой-нибудь красивой картинкой. Фантик аккуратно складывался так, чтобы картинка оказалась сверху, помещался в выкопанную в земле ямку и покрывался осколком бутылочного стекла. После этого вся конструкция закапывалась землёй, превращаясь таким образом в совершенно секретную. Видимо, в дальнейшем предполагалось откапывать эти «секретики», чтобы любоваться фантиками через стекло, но на практике мы, как правило, к следующей прогулке благополучно забывали, где они зарыты.
У шоколадных конфет в то время часто бывало сразу две обёртки: внешняя бумажная и внутренняя, представлявшая собою отдельный кусочек фольги. Конфетная фольга, как и бумажные фантики с красивыми картинками, считалась ценностью, её разглаживали и сохраняли. В детском саду такие конфетные обёртки из фольги почему-то называли «золотинками», хотя чаще всего фольга была серебряной. Но попадалась, действительно, иногда и золотая, а ещё реже с одной стороны серебряная, а с другой – синяя или красная. Из этой конфетной фольги мы в детском саду делали кольца. Сейчас-то, зная детскую страсть к украшениям, продают специальную детскую пластмассовую бижутерию, а тогда ничего такого не было и в помине.
Распространённую серебряную фольгу надо было сложить несколько раз в узкую длинную полоску и обернуть вокруг пальца, вложив один конец полоски в другой. Редкая красная, синяя или золотая тоже складывалась в полоску, пошире, и накручивалась поперёк на соединённые концы кольца из серебряной фольги, скрепляя их. Получался серебряный перстень с камнем.
А при встрече с божьей коровкой полагалось дать ей заползти к себе на руку и сказать стих:
Божья коровка,
Улети на небо,
Принеси мне хлеба,
Чёрного и белого,
Только не горелого!
После произнесения стиха надо было дунуть божьей коровке в хвостовую часть. И если она после этого расправляла крылья и улетала по своим делам, миссия читалась успешно выполненной.
Отдельного рассказа заслуживает моя подруга Аня Морозова. Нас с Аней — она жила в доме 36 по Пролетарской улице, через дом от меня, — познакомили наши матери, которые приятельствовали, потому что работали в одной экспедиции СВТГУ и сидели в соседних комнатах. Мне тогда было пять лет (я только несколькими месяцами ранее прибыла в Магадан), а Ане семь. То есть это было пятьдесят с лишним лет назад. Матери наши впоследствии раздружились, а мы с Аней, которая теперь живёт в Московской области, по-прежнему поддерживаем отношения.
В нашем нынешнем возрасте разница в два года совершенно несущественна, да, строго говоря, и разница в десять лет не особенно ощущается. Но для детей два года — это огромный срок, и совершенно взрослая, как мне тогда казалось, Аня была для меня безусловным авторитетом. Пока я ходила в детский сад, Аня уже училась в настоящей школе, даже в двух — обычной и музыкальной. Аня была отличницей. Аня умела играть на пианино, и у неё была настоящая скрипка. Прикасаться к этой скрипке мне запрещалось — расстроится! — но иногда в качестве особого одолжения Аня разрешала мне понести футляр со скрипкой по дороге домой из её музыкальной школы, куда мы с матерью ходили на ученические концерты с Аниным участием. А на пианино Аня научила меня играть одной рукой песню «Во поле берёза стояла», начало «Полонеза Огинского» и мелодию из кинофильма «Гром небесный» с Жаном Габеном.
У Ани был огромный жизненный опыт. Например, она инструктировала меня, какая воспитательница в нашем детском саду № 11, который она уже окончила и в который я только поступила, добрая, а какая никуда не годится. Аня была кладезем новой информации. Так, от неё я впервые услышала о Шерлоке Холмсе. Помню, мы с нею даже пробовали писать друг другу записки пляшущими человечками, но по каким-то причинам это дело у нас далеко не продвинулось. Аня всегда знала, куда мы с нею пойдём и что там будем делать. С Аней всегда было интересно. В общем, несколько первых лет нашего знакомства я смотрела Ане в рот и покорно участвовала во всех её предприятиях, а она вертела мною как хотела.
|
