ТНа заре нашего с Аней знакомства родители отдали нас в детский кружок английского языка, занятия которого проходили во Дворце культуры профсоюзов. Моя ленинградская бабушка настаивала на том, что мне надо учить языки. Сама она никаких языков, кроме русского, особенно не знала, поскольку в её нежном возрасте удачно грянули Первая мировая, революция и Гражданская война и ей пришлось, вместо того чтобы учиться, в тринадцать лет пойти работать — шить мешки в порту. Но про свою маму, мою прабабушку, она любила рассказывать, что та играла на рояле и говорила на трёх языках.
От этого английского кружка у меня осталось мало воспоминаний. Помню, что на отчётном представлении Аня, кажется, была Лисой («I am a Fox!»), а я точно должна была исполнять роль Мыши («I am a Mouse!»). По такому случаю мать раздобыла где-то тонкий серый поролон и смастерила мне из него большие круглые уши, а из толстой алюминиевой проволоки — изогнутый буквой S хвост, обшитый таким же серым поролоном. Поролоновые уши и хвост мне ужасно нравились, и я долгое время носила их дома. Просто для души.
Попадая в какое-нибудь новое место, семилетняя Аня имела привычку непременно полностью его обследовать, и такое обыкновение сохраняла потом долгие годы. (Сейчас взрослая Аня говорит, что эта её привычка была продиктована чувством тревоги. Я же, не подозревая про Анину тревогу, с самого детства неизменно уважала Аню за мощный исследовательский импульс.) Так что немаленькое здание Дворца культуры профсоюзов мы под Аниным руководством облазили полностью — от вестибюля на первом этаже до технических помещений на чердаке. Причём Аня, к моему ужасу, бестрепетной рукой открывала все двери, которые попадались нам на пути, и заглядывала внутрь каждой комнаты, во многих из которых в это время проходили занятия других профсоюзных кружков, и вовсе даже не детских, а совершенно взрослых. Такое времяпрепровождение было уже не совсем безобидным и слегка смахивало на хулиганство.
Примерно того же несколько хулиганского свойства была идея, которая по неизвестной причине посетила Аню однажды зимним тёмным вечером, когда мы вышли гулять, — что надо срочно отправляться ко Второй школе, где Аня в это время в первую смену училась в первом классе, чтобы заглядывать с улицы в школьные окна. Не совсем понимая цель этой операции и в глубине души чувствуя большие сомнения, я всё-таки покорно отправилась с Аней к её школе. Окна Второй школы, освещённые, потому что там шли занятия второй смены, даже и на первом этаже были расположены довольно высоко, так что мне пришлось подсаживать Аню вверх, чтобы она смогла в них заглянуть. Спустя непродолжительное время Аня внезапно скатилась вниз с тревожным криком: «Он там! Бежим!» — и мы побежали. Когда мы отбежали на безопасное расстояние и перешли на шаг, я спросила у Ани: кто — он? И Аня трагическим тоном ответила мне: «Раиса Ивановна!» Раиса Ивановна была Анина классная руководительница.
На прилагаемых фото виды Второй школы, в окна которой мы непременно должны были заглянуть.

239. Вторая школа. Основное здание. Фото О.С.Березнер	240. Вторая школа. Более поздняя пристройка. Фото О.С.Березнер	241. Вторая школа. Вид сверху. Современное фото из Интернета