Не знаю, как в заброшенных домах, а на стройках резвились практически все магаданские дети. Кроме отсутствия присмотра за нами со стороны взрослых причиной тому, конечно, был и специфический цикл магаданского домостроения.
Магадан стоит на вечной мерзлоте, да ещё и расположен в сейсмической зоне, идущей вдоль побережья Охотского моря, и в нём периодически случаются землетрясения. Небольшие — во время самых сильных подземных толчков максимум покачается люстра, — но тем не менее. Из-за этого многоэтажные дома в Магадане, как и везде на Колыме и Чукотке, строят на сваях.
Сначала вырывают огромный котлован под фундамент. После вкапывают в его дно мощные многометровые бетонные сваи. Не знаю, как сейчас, а в наше время этот котлован с торчащими в нём сваями затем отстаивался в неизменном виде как минимум в течение года — может быть, по технологии, чтобы пережить усадку почвы из-за оттаивания верхнего слоя земли летом и замерзания его зимой.
То ли потому, что котлован и сваи должны были отстояться, то ли просто по причине нехватки производственных мощностей и рабочих рук процесс магаданского строительства всегда затягивался на годы и двигался скачками, а не кипел ежедневно, как сейчас в Москве. В городе одномоментно существовало сразу несколько строительных площадок, работы на которых велись от случая к случаю. Все эти стройки в разной степени готовности никогда не охранялись и даже, насколько я помню, не были обнесены заборами. И, конечно, притягивали нас в раннем детстве как магнит.
Во-первых, на стройках можно было весело бегать по лестницам без перил и по перекрытиям между этажами, к которым ещё не присобачили внешние стены. Во-вторых, на стройках можно было найти массу полезных вещей. Обрезки толстого чёрного электрического кабеля, внутри которого было множество тонких медных проволочек в цветной изоляции, нужных для художественного плетения. Таинственное белое комковатое вещество, которое называлось у нас карбид. Если бросить комочек такого карбида в лужу, он, растворяясь, начинал бурно шипеть и пузыриться, за что высоко ценился. (Знатоки пишут в Сети, что это был карбид кальция, а выделялся при его реакции с водой газ ацетилен.) А также блестящие куски застывшей чёрной строительной смолы (битума), которой в расплавленном виде в то время герметизировали строительные стыки. Мы таскали её в карманах, как и карбид, и жевали вместо недоступной в Советском Союзе жевательной резинки. На вкус эта строительная смола была не особенно интересная, но и не противная.
Бывали на стройках развлечения и покруче. Мой брат, например, рассказал, как они с приятелями во втором классе катались в затопленном дождевой водой строительном котловане на плотах из дверей, отталкиваясь от дна палками. Естественно, в результате все основательно вымокли.
Для нас эти небезопасные экспедиции на стройки закончились благополучно. А вот в моей группе в детском саду был один немного умственно отсталый мальчик, Игорь Маслов, сын нашей воспитательницы Надежды Ивановны Масловой. Уже после окончания детского сада он как-то зимой отправился гулять на такую временно покинутую рабочими стройку в одиночестве, упал там в яму, из которой не смог самостоятельно выбраться, ни до кого не докричался, чтобы ему помогли, и замёрз насмерть.