Прыгали по ним по очереди, на одной ноге, подбивая ею специальную битку, сделанную из круглой жестяной коробочки из-под вазелина или гуталина. Для веса такую коробочку плотно набивали землёй. Битку надо было ловко метнуть на стартовую клетку классиков, а затем, прыгая, прицельно посылать ногой в каждую клетку по порядку номеров так, чтобы она ни в коем случае не останавливалась на черте. Прыжки проводились в несколько туров: сначала начинаешь с первой клетки; если успешно допрыгала до конца и опять дождалась своей очереди, то потом со второй и так далее. Если битка попадала на черту, приходилось прерваться и в следующий раз начинать с той же клетки. Во время некоторых туров в определённых клетках разрешалось немного передохнуть, встав на обе ноги. Собственную «пристрелянную» битку для классиков всегда носила в кармане каждая уважающая себя магаданская девочка. Я тоже.
Скакалки у нас были самые обычные, магазинные — из круглого резинового шнура разных цветов, с деревянными или пластиковыми рукоятками. Я, как и прочая мелюзга, прыгала через свою короткую детскую скакалку индивидуально. А девочки постарше приносили длинные скакалки (наверное, связанные из двух скакалочных шнуров), и устраивали с ними групповой досуг, когда двое крутят скакалку, а остальные по очереди через неё прыгают, соревнуясь друг с другом в мастерстве. Такие прыжки уже были разных видов, в зависимости от того, каким образом и с какой скоростью будут крутить скакалку. Высший же прыжковый пилотаж начинался, когда двое крутили обеими руками сразу две скакалки в противофазе, и прыгать надо было последовательно через обе. Всё это для малолеток вроде меня, конечно, было слишком сложно.
А связанную в кольцо резинку для трусов, которую две девочки растягивают между собой ногами, а третья через неё прыгает (был в Советском Союзе такой вид резинки, шириной не более сантиметра, используемый главным образом для поддержания разнообразных трусов и спортивных штанов-трико; от многометровых мотков этой резинки, продаваемых в галантерейных магазинах, и отрезались куски нужной для прыжков длины), у нас в Магадане не практиковали. Такой совершенно новый для меня вид прыжков я увидела только во дворе своей московской школы в конце 1970-х годов, когда приехала в столицу доучиваться в девятом-десятом классе и всевозможные прыгалки уже не соответствовали моей солидности.
Настоящие спортивные мячи — коричневые кожаные футбольные и волейбольные или оранжевые пупырчатые баскетбольные — в годы нашего детства всё ещё являлись большой редкостью. Купить их просто для себя, а не для организации, было совершенно нереально. Ими заведовали в школах и пионерских лагерях ответственные за спортинвентарь физруки, и поиграть такими мячами разрешалось только под их неусыпным присмотром. Так что на прогулки во двор мы выносили свои детские резиновые мячи, которые советская промышленность, к счастью, выпускала в изобилии, — у кого какой есть. Мячом можно было перебрасываться друг с другом или кидать его в глухую стену хрущёвки и ловить, когда он отскакивал обратно. Усложнённый вариант последнего занятия — бросив мяч в стенку, хлопнуть в ладоши, прежде чем его поймать.
С мячом я играла, а к так называемым подвижным играм — салочкам, пряткам, которые, конечно, у нас во дворах тоже практиковали, — была довольно равнодушна. Дети постарше играли в казаки-разбойники (это когда одна группа — разбойники — убегает вперёд и прячется, оставляя меловые стрелки по направлению своего движения, а вторая — казаки — ищет её по этим следам). Многоопытная Аня показывала мне пометки «разбойников» тут и там, но сами мы с Аней по малолетству в этой игре участия не принимали. Ещё была игра в «Бояре, а мы к вам пришли» (похоже, довольно старинная, ведущая своё происхождение от деревенских игрищ), которую я неоднократно наблюдала, но сама предпочитала держаться в стороне, поскольку не любила свалок.
Для этой игры следовало разделиться поровну на две команды и выстроиться двумя шеренгами на расстоянии нескольких шагов друг напротив друга, взявшись за руки. Одна шеренга степенно двигалась навстречу другой, кланялась ей, а потом отступала на прежнее место и при этом пела:

Бояре, а мы к вам пришли,
Молодые, а мы к вам пришли.

Вторая шеренга в ответ проделывала то же самое — несколько шагов вперёд, поклон, отступление обратно — и пела:

Бояре, а зачем пришли?
Молодые, а зачем пришли?

Первая шеренга ответствовала, всё так же наступая, кланяясь и отступая:

Бояре, нам невеста нужна,
Молодые, нам невеста нужна.

А вторая с теми же возвратно-поступательными движениями, продолжающимися в течение всего диалога двух шеренг, спрашивала:

Бояре, а какая вам мила?
Молодые, а какая вам мила?

Первая шеренга указывала на какую-нибудь «невесту» из второй шеренги, выпевая:

Бояре, нам вот эта мила,
Молодые, нам вот эта мила,

После этого начинался торг. Вторая шеренга тут же принималась артачиться:

Бояре, она дурочка у нас,
Молодые, она дурочка у нас.

Первая предлагала радикальное средство от слабоумия:

Бояре, а мы плёточкой её,
Молодые, а мы плёточкой её.

Вторая резонно указывала:

Бояре, она плёточки боится,
Молодые, она плёточки боится.

Но первая не сдавалась:

Бояре, мы ей пряничка дадим,
Молодые, мы ей пряничка дадим.

Вторая уверяла:

Бояре, у ней зубки болят,
Молодые, у ней зубки болят.

Первая и тут не отчаивалась:

Бояре, а мы к доктору сведём,
Молодые, мы её к доктору сведём.

Вторая продолжала тянуть резину:

Бояре, она доктора боится,
Молодые, она доктора боится.

На что первая, потеряв терпение, пела:

Бояре, отворяйте ворота,
Отдавайте нам невесту навсегда!

И с этими словами переходила к решительным действиям, набрасываясь на бедную «невесту» и пытаясь вырвать её из родных рядов второй шеренги силой. Если умыкнуть «невесту», обороняемую вцепившимися в неё партнёрами по второй шеренге, удавалось, она переходила в состав первой шеренги, если нет, оставалась на своём месте. Тут всё начиналось по новой, и теперь уже вторая шеренга заводила:

Бояре, а мы к вам пришли,
Молодые, а мы к вам пришли…

Мать, которую я специально спрашивала, говорила, что в её московском детстве во второй половине 1940-х годов они тоже играли в «Бояр», в казаки-разбойники и в ножички. Долго же продержалась традиция (может, и вовсе многовековая).
На прилагаемом фото просто красота.

255. Колымская весна. Фото из Интернета