Отдельного упоминания заслуживает магаданское племя бездомных собак.
Профессиональных догхантеров, чьи «труды» официально оплачиваются городскими властями, в то время ещё не водилось, и я не помню, чтобы с бездомными собаками в Магадане как-то специально боролись: разбрасывали по дворам отравленное мясо, отлавливали для дальнейшего умерщвления и т.п., как в Москве и многих других местах РФ наладились делать теперь. Скорее регуляторами численности магаданских уличных собак была наша длинная и сравнительно суровая зима (не всем удавалось её пережить, и останки павших иногда вытаивали весной из-под снега) и равнодушные шофёры, которые сбивали их при случае без всякого зазрения совести.
В целом же магаданские бродячие собаки — как и все бродячие собаки, совершенно неагрессивные и приветливые — чувствовали себя в те годы вполне вольготно. В многочисленные стаи они не сбивались, а путешествовали по дворам группами по трое-пятеро, ведя свободную и полнокровную жизнь и радуя нашу детскую любознательность своими собачьими свадьбами.
Основная масса наших собак была специальной магаданской уличной породы: сравнительно небольшого размера, с длинным туловищем, короткими лапами, хвостом калачиком, висячими ушами и густой длинной жёсткой шерстью, позволявшей легче переносить морозы. Что они ели, не знаю. Может, ловили крыс и уличных голубей, может, находили что-то съедобное в мусоре, может, их кто-то подкармливал остатками возле столовых и продуктовых магазинов, а может, всё это вместе.
Никакого зоомагазина в Магадане в те годы не существовало, и породистых собак держали немногие, так что желающие завести собаку магаданцы часто брали себе этих двортерьеров прямо с улицы. Бездомные же кошки у нас отсутствовали как класс — не могли выдержать магаданскую зиму.
Своих домашних собак, кстати сказать, некоторые хозяева тогда не только выводили на прогулку без поводка, но и вовсе ленились сопровождать, просто выпуская на волю из подъезда. В одном из двух бараков, стоявших в нашем дворе у дома 32 по Пролетарской, жил такой в меру упитанный рыжий гладкошёрстный пёсик-двортерьер Барсик (наверное, полностью он был Джульбарс), прогуливавшийся в одиночестве. Зимой и летом, нагулявшись, Барсик приходил к своей входной двери в барак и «служил» — садился на задние лапы и сидел столбиком, держа передние на весу. Должно быть, его приучили к этому изобретательные хозяева. Все во дворе были в курсе, что таким образом рыжий Барсик просит открыть ему дверь и впустить в подъезд. Так что, пробегая мимо, кто-нибудь всегда его впускал. В том числе временами и я.
На единственном сохранившемся у нас снимке, сделанном в домике Пепеляева, который каждую зиму складывал из вырубленных из снега блоков в условленном месте на вершине ближайшей к нам сопки геолог Пепеляев и в который все желающие работники СВТГУ бегали на лыжах отдохнуть, обсушиться и перекусить, запечатлены слева направо: геолог Галина Павловна Терехова, мой брат, удачно снявшийся в новогодней маске тигра, мать, сам Борис Владимирович Пепеляев и стоящий спиной неизвестный. Домиком домик Пепеляева считали условно — крыши, окон и дверей в нём не было, он состоял только из стен, защищавших отдыхающих в домике от пронизывающего ветра, обычного на вершине сопки. Эти снежные стены и костерок по центру, на котором греется надетый на корягу чайник, немного видны в кадре.
|
