Предыдущая глава
Вернуться к оглавлению
Следующая глава

Наши домашние питомцы

Несмотря на отсутствие в наше время в Магадане зоомагазина, равно как и магазина «Цветы», у нас дома успели в разное время пожить голубь, гуппи и меченосцы, белая мышь, канарейки, одна за другой три собаки (дворняжка, болонка и опять дворняжка), черепаха, чайный гриб и алоэ. Всю эту флору и фауну магаданцы привозили на самолётах с материка, после чего разводили на дому и активно делились полученным приплодом друг с другом.
Голубь, как-то раз зимой залетевший к нам в форточку квартиры в доме 32 с улицы, когда мне было лет шесть-семь, правда, происходил не с материка, а был самый что ни на есть местный, магаданский. Он прожил у нас до лета, впоследствии оказавшись голубкой, потому что начал(а) нести яйца-болтуны в удобно лежавшую на вешалке шляпу отца. В небольшом городе всё становится событием, и к нам домой явился самый настоящий корреспондент магаданской радиостанции, которому я наговорила на магнитофон, как мы обзавелись голубем и как он у нас поживает, а после натурально прослушала это своё интервью по радио в какой-то местной передаче. Когда слушаешь собственный голос со стороны, в записи, он совсем не похож на то, как слышит его ухо в обычной жизни.
Судьба этой голубки, правда, сложилась печально. Летом, когда мы примерились выпустить её обратно на улицу, выяснилось, что за несколько месяцев, проведённых в квартире, она совершенно разучилась летать. В результате чего бедную птицу в один прекрасный день переехал мотоцикл, когда мать прогуливала её во дворе пешим порядком.
Серебристые гуппи и красные меченосцы достались нам от соседей по подъезду и сослуживцев родителей Касаткиных, у которых был аквариум с рыбками, и эти рыбки неустанно размножались. В отсутствие у нас аквариума они некоторое время плавали в трёхлитровой банке, но потом, наверное, переехали к кому-то ещё.
Касаткины оставили нам ключи от своей квартиры, когда уехали в отпуск, и мы с матерью ходили к ним кормить их рыбок и поливать их цветы. Дома у Касаткиных стояла печатная машинка, вся металлическая и чёрная. На этой волшебной печатной машинке я в свои пять лет с энтузиазмом пробовала печатать одним пальцем с разрешения матери. Металлическая чёрная печатная машинка старого образца была и на работе у матери, и впоследствии мне иногда разрешалось попечатать на ней.

265. Чёрная печатная машинка. Фото из Интернета

Очень симпатичная белая мышь тоже за неимением аквариума жила в стеклянной банке, но широкогорлой пятилитровой. У мыши был розовый нос, розовый голый хвост и розовые лапки с тонкими пальчиками. Вместо опилок, которые в нашем городе тоже купить было негде, в качестве подстилки белой мыши надо было мелко рвать и насыпáть в банку бумажные клочки. Эти клочки она затем настригала зубами на ещё более мелкие кусочки. Брат Кирилл говорит, что, пока я была где-то в отъезде, моя дорогая мышь склеила ласты, и мать, чтобы я не расстроилась, подменила её на другую. Вот когда всё выясняется. А я-то ничего и не заметила.
Канарейки и собаки завелись у нас уже после развода родителей. Канарейки жили с нами несколько лет, сначала в коммуналке, а потом и в новом доме 16 по Пролетарской, и даже однажды вывели двух большеклювых голых птенцов, покрытых редким пухом. Один птенец сразу вылупился дефектный и протянул недолго, а второй вырос в настоящего кенара. После печального опыта с голубкой, разучившейся летать, мы ежевечерне выпускали канареек из клетки на простор, как научили нас те, кто ими с нами поделился. Канарейки весело порхали по комнатам и с энтузиазмом расклёвывали корешки книг, стоявших на стеллаже, но тут главное было предварительно закрыть все форточки (затянуть их марлей или какой-нибудь рыболовной сеткой — пластиковых сеток тогда в продаже не было — мать почему-то не догадалась). Вовремя вспомнить о форточках удавалось не всегда, и две из трёх наших канареек в разное время, к нашему с братом горю, таки вылетели из комнаты на мороз с концами.
Первые две наши собаки, Груня и Тяпа, прогуливаемые без поводка, погибли под колесами машин. А третья, Найда, которую мать с Кириллом после моего отъезда из Магадана подобрали в подъезде дома 16, когда кто-то выставил туда коробку со щенками, и которую мы выводили только на привязи, уличной магаданской породы, переехала с нами в Москву и почила в солидном возрасте семнадцати лет.
Уже совершенно взрослую сухопутную черепаху подарил брату Кириллу в магаданской школе какой-то мальчик. Этот черепаха (он оказался самцом) только с нами прожил больше тридцати лет, тоже с течением времени перебравшись из Магадана в Москву. А если прибавить к тому и годы, которые он провёл где-то ещё до того, как попал к нам, так, наверное, ему в момент кончины исполнилось лет сорок, если не пятьдесят. Черепаха наш был боец — стоически выдерживал беспокойное соседство с другими нашими зверями и нашу неумелую заботу.
Заботились мы о нашем черепахе, как теперь понятно, первое время совершенно из рук вон. Долго кормили одними одуванчиками и мелко нарубленной капустой, позволяли на всю зиму удаляться под ванну, откуда он показывался только по весне, весь в пыли и ужасно похудевший, не купали как следует в тазу, а только споласкивали под краном. Между тем как в природе черепахи, оказывается, любят купаться и даже немного пьют воду, с удовольствием закусывают дохлыми лягушками, личинками и прочей белковой пищей, а зимой им ни в коем случае не следует разрешать отказываться от еды, а вместо этого надо их прогревать и кормить как обычно.
Только в Москве, где с фруктами и овощами было получше, чем в Магадане, выяснилось, что кроме одуванчиков и капусты наш черепаха любит свежие огурцы, яблоки, дыни и бананы. Вопрос с белковой пищей ещё до появления в зоомагазинах специального корма для сухопутных черепах из засушенных личинок он решил самостоятельно — начал заходить в собачью миску и есть из неё ливерную колбасу. А греть его зимой под лампой, чтобы черепаха нормально питался, не пытаясь впасть в анабиоз, для которого в городской квартире всё равно нет нужных условий, я стала только в 1990-х годах, когда наконец вычитала или услышала где-то, что так правильно.
Очень популярным в 1950–1970-х годах чайным грибом, который теперь называют комбуча, тоже поделился с нами кто-то из магаданцев, и он, как и рыбки с мышью, тоже жил в большой стеклянной банке, горловина которой была затянута марлей. Теперь в Интернете пишут, что сладкий некрепкий чай, которым питается этот гриб, перерабатывая его в специфический кисло-сладкий напиток, надо заваривать для гриба специально, да ещё и процеживать от чаинок. Но, боюсь, нашему грибу мы, не заморачиваясь, просто подливали из заварочного чайника спитую заварку и остатки чая из наших кружек. Время от времени гриб надо было доставать из банки и промывать под краном. Тогда считалось, что напиток, который продуцирует чайный гриб, обладает просто чудодейственными свойствами и чрезвычайно полезен для здоровья.

266. Чайный гриб. Фото из Интернета

Неприхотливое шипастое комнатное растение алоэ, сок которого в лечебных целях полагалось закапывать себе в нос при насморке, присутствовало в доме у каждого уважающего себя магаданца. Им охотно угощались наши канарейки во время своих полётов по квартире. Особо продвинутые магаданцы ещё держали целебнейшее растение каланхоэ, на краях широких листьев которого образовывалось много-много маленьких «деток», впоследствии опадавших на землю, чтобы в ней укорениться. Этим чудо-растением лечились вообще от всего.

267. Алоэ. Фото из Интернета

268. Каланхоэ. Фото из Интернета

Кроме лечебного алоэ на наших подоконниках часто красовался и проращиваемый матерью лук. Зелёного лука в магаданских овощных магазинах не водилось, и чтобы расцветить им свою жизнь, следовало плотно надеть на луковицу репчатого кусок картона с круглым отверстием посередине. Затем репчатая луковица помещалась в банку с водой так, чтобы вода покрывала только самый её низ, а поддерживающий луковицу кусок картона опирался на банку сверху. Банка с луковицей ставилась на подоконник, и через несколько дней луковица пускала корни в воду. А ещё через некоторое время давала короткие перья зелёного лука. Такой пророщенный из репчатого зелёный лук сильно горчит, но тогда почему-то верили, что в нём больше витаминов.

Предыдущая глава
Вернуться к оглавлению
Следующая глава