Прославившиеся московские выпускники. Старое и новации. Другие отличия

Среди многочисленных выпускников 56-й школы попадались и прославившиеся. Когда она ещё была мужской, например, в ней учился известный (в последнее время печально известный) детский писатель Эдуард Успенский. А спустя некоторое время её окончила олимпийская чемпионка в танцах на льду Людмила Пахомова — та, которая «Пахомова и Горшков», — впоследствии, увы, рано умершая. Такими знаменитостями наша магаданская школа, конечно, похвастаться не могла.
К моему большому огорчению, после смены старого директора школы № 56 Окунькова на целую череду новых директоров все выпускные фотографии сняли со стен и куда-то убрали, так что в следующий мой приезд в Москву в седьмом классе, когда я опять провела в 56-й конец учебного года, их уже не было. Остался только военный музей, для меня совсем не такой интересный.
Приметы старой гимназической архитектуры: рекреационные залы; паркетный пол на втором и третьем этажах, который периодически натирали мастикой ядовитого коричнево-оранжевого цвета, после чего брызги этой мастики дежурному классу приходилось долго отмывать от стен; мудро вымощенный кафельной плиткой, на которую можно было без ущерба ступать в промокшей обуви, пол первого этажа; отдельный запирающийся изнутри туалет для учителей — соседствовали в блатной 56-й школе с недосягаемыми для Магадана новациями.
Никаких дедовских громоздких деревянных парт и стульев в ней не было и в помине. Вместо них в классных комнатах стояли стулья и парты нового поколения из неубиваемого металла со столешницами, облицованными прочным антивандальным пластиком, на котором фиг чего напишешь, если только ножом вырезать.

292. Такого типа антивандальные парты и неубиваемые стулья были в московской 56-й школе. Фото из Интернета

А в двух-трёх кабинетах к стене возле доски были прикручены полки, на которых размещались настоящие телевизоры. И иногда вместо урока по этому телевизору классу полагалось смотреть одну из передач, которые показывал специальный московский учебный телеканал — Четвёртая программа. Четвёртую программу на наш Северо-Восток не транслировали, так что в магаданской школе так разнообразить учебный процесс возможности не было.
Кроме всего прочего, школа № 56 была значительно меньше, чем наша магаданская школа № 17, — в ней было только по два параллельных класса против наших пяти. Из-за этого занятия в ней проходили только в одну, первую смену. А поскольку смена была всего одна, начинались эти занятия чуть поудобнее — не ровно в восемь утра, как в Магадане, а в восемь двадцать. Правда, в такой малочисленности учащихся был и свой значительный минус. В нашей большой магаданской школе имелась и полноформатная столовая, в которой мы с энтузиазмом закусывали в течение всего дня горячей и разнообразной свежеприготовленной едой. А в маленькой московской школе был только маленький буфет, в котором подавали на завтрак две остывшие варёные сосиски с куском белого хлеба и клёклый сладкий творожный сырок в насмерть прилипшей бумажной обёртке со стаканом какао — кажется, всегда одни и те же, — а обедов вообще никаких не предусматривалось. В четвёртом классе от завтрака в этом плачевном буфете отвертеться было нельзя, но после я никогда в него не ходила.
Фото Якутской улицы, дающее представление о том, в каком пейзаже располагалась наша магаданская 17-я школа, я уже здесь приводила. Московская 56-я, стоящая во дворах возле Кутузовского проспекта, находилась в месте несравненно более живописном — на высоком берегу Москвы-реки. Из некоторых её окон открывался обширный вид на стоящие на противоположном низком берегу на Красной Пресне приземистые павильоны «Экспоцентра», где проводились международные торгово-промышленные выставки, и мрачный Хаммеровский центр, который построил в Москве закадычный друг всех советских правителей американский миллионер Арманд Хаммер для активизации советско-американских коммерческих контактов.
Транспортные остановки возле 56-й школы называются «Дорогомиловская застава». И действительно, когда-то на этом месте стояла Дорогомиловская застава, территория города кончалась, а дальше располагалось загородное Дорогомиловское кладбище. При строительстве Кутузовского проспекта в конце 1940-х – начале 1950-х годов его преспокойно сровняли с землёй. Про бывшее кладбище я узнала следующим образом. Однажды во время генеральной уборки класса наша классная руководительница, биологичка Ирина Владимировна Данциг определила меня вытирать пыль у неё в лаборантской. Среди прочих наглядных пособий на полках в лаборантской обнаружилось необычно много черепов – не меньше двадцати, буквально на каждую парту. А когда я вслух этому удивилась, Ирина Владимировна простодушно пояснила:
— Так рядом же во дворах строили новый дом, вырыли котлован. Ну, я попросила, ребята сбегали, мне принесли…
На чьём-то старом снимке слева Москва-река, которая, к сожалению, плохо вышла, справа ещё одна стоящая на высоком берегу школа, не 56-я, а какая-то другая, краснокирпичная, а посередине лежит железнодорожное полотно-узкоколейка, идущее от моста Окружной железной дороги к расположенному в глубине кадра пивзаводу имени Бадаева. Он значительно дальше от точки съёмки, при начале Кутузовского проспекта, и его на снимке не видно.

293. На высоком берегу Москвы-реки в окрестностях 56-й школы. 1970-е годы. Фото из Интернета

Когда мы учились, узкоколейка ещё была, хотя и давно не использовалась. А теперь её сняли, а Бадаевский пивзавод, предприятие, основанное ещё до революции, то ли хотят снести, то ли уже снесли, чтобы освободить лакомый участок под новую застройку. В 1970–1980-е годы пивзавод, однако, ещё вовсю работал, и на набережной возле него сильно пахло пивным суслом, потому что он сливал в Москву-реку свои промышленные отходы.