Но самым главным отличием московской школы № 56 от 17-й магаданской, конечно, была Зойка, Зоя Александровна Блюмина (1.05.1924 — 2.02.2008), преподаватель литературы в старших классах.
В появившемся слишком поздно русскоязычном Интернете про Зойку сохранились главным образом некрологи, полные эпитетов в превосходной степени, и несколько мемуарных текстов её бывших учеников и коллег. Пишут: «вчера в Москве скончалась знаменитая школьная преподавательница литературы…», «великая», «один из легендарных московских педагогов-словесников», «ушла целая эпоха», «самая яркая и самая современная», «открывшая новый мир, перевернувшая сознание», «была злопамятна, горда и великодушна», «грозная», «ехидная», «огромная в ярости», «всегда была готова прийти на помощь ученикам, коллегам, знакомым», «редкого сволочизма тётушка, хотя в последние годы её жизни я даже проникся к ней симпатией», «выжигала калёным железом штампы советской школы, учила думать», «по-настоящему интеллигентный, честный, очень хорошо образованный человек», «коротко и энергично вправила мне мозги», «за простотой были и мудрость, и точность — конечно, с оттенком доброго юмора», «не обладала лёгким характером», «встреча с ней была большим и незаслуженным счастьем»… И всё это похоже на попытки слепых мудрецов ощупать слона.
Если бы меня попросили одним словом описать Зойку, я бы сказала, что она была — могучая. У неё всего было много, и её самой в школе, на публике, было много.
Зойка была совершенно нечеловечески умна. Чрезвычайно добра и великодушна. Очень щедра. На редкость артистична, обаятельна и темпераментна. Исключительно талантлива как педагог. Остроумна и саркастична. Откровенно пристрастна и при этом справедлива. Благородна и при этом довольно бесцеремонна. Осторожна и при этом бесстрашна. Властная и устрашающая. Знающая себе цену и демократичная. Внимательная и заботливая. Агрессивная и тонко чувствующая. Энергичная. Победительная. Блистательная. Ей всего было отпущено через край, на несколько обычных людей сразу.
Вообще говоря, способностей, кругозора, характера и сил у Зойки определённо было на министра образования, а вовсе не на учителя средней школы. Даже в непростой 56-й школе среди её сильных предметников Зойка смотрелась, как океанский лайнер в деревенском пруду. Да, наверное, она и в любой школе смотрелась бы так.
Сказать, что Зойка любила нас, своих учеников (и в особенности тех, кто больше всего нуждался в её попечении, нас-гуманитариев), и любила нас учить, — это ничего не сказать. Свою любовь она осуществляла тоже мощно: кроме высококлассных уроков литературы, на которых ухитрялась вместе со школьной программой преподать основы литературоведения, ораторского искусства, логики и критического мышления, Зойка ещё организовывала нам еженедельный факультатив по литературе и ежемесячные кинофакультатив и лекторий по живописи в Третьяковской галерее. В Третьяковскую галерею мы ходили слушать там местную галерейскую лекторшу-искусствоведа, на каждом занятии час рассказывающую нам про какую-нибудь одну картину из экспозиции. И каждый месяц смотрели в кинотеатре «Наука и знание» (бывшем «Арбатском АРСе» по адресу старый Арбат, 51) какой-нибудь, как сейчас бы сказали, артхаусный художественный фильм, который Зойке удалось раздобыть, а потом анализировали его под Зойкиным руководством в часы факультатива по литературе. Ну и, конечно, театр. С Зойкиной подачи мы попали в раннюю, ещё мало кому известную «Табакерку» на «Маугли», ходили в ТЮЗ и т.д. К концу каждого года, перед зимними каникулами, Зойка режиссировала обязательный новогодний капустник, подготовленный силами десятых классов по выбранной ею литературной основе. А после того как мы окончили десятый класс, провела у себя на дому краткий курс интенсивных и совершенно бесплатных дополнительных занятий для тех, кто собирался поступать в гуманитарные институты и должен был на вступительных писать сочинение и сдавать литературу.
Сказать, что мы любили Зойку и любили у неё учиться, — это тоже ничего не сказать. Мы трепетали и благоговели.
Примерно так же, как мы, реагировали на Зойку и учителя в 56-й школе. Во всяком случае, наша молодая географичка Мария Николаевна Кустова, с которой я приятельствовала, например, с восхищением рассказала такую, весьма типичную для номенклатурной 56-й историю.
— Я недавно вызвала в школу мамашу одного двоечника из своего класса. Первое, что эта мамаша заявила вместо «Здравствуйте», едва переступив порог учительской: «Я — главный педиатр страны!» Я как-то растерялась. А Зоя Александровна, которая сидела тут же, на это мгновенно среагировала и сообщила, ни к кому в особенности не адресуясь: «А вот я — простой учитель литературы!»
Те же чувства испытывали к Зойке и родители, из тех, кто понимает. Моя мать, которую в один из её редких наездов в Москву Зойка пригласила в школу для какой-то беседы, содержание которой осталось мне неизвестным (ничего предосудительного я к тому моменту не наделала), вернулась со встречи под большим впечатлением и только и сказала мне торжественно:
— Тебе очень повезло.