За выполнение некоторых поручений, правда, мы бывали щедро вознаграждены. Однажды отличницу Мохову и меня сняли с урока и отправили в учительскую. Как выяснилось, там повесили на окна новые занавески, но они оказались слишком длинные, и теперь надо было их прихватить снизу, чтобы они не мели пол. Подшивать занавески нам с Моховой пришлось вручную, сидя на корточках, потому что всем, видимо, было лень снимать их и нести в кабинет домоводства, чтобы прострочить на машинке. Трудно назвать такое шитьё в скрюченном положении особенно приятным, но в учительской куковали и, не обращая на нас внимания, беседовали между собою учительницы, у которых было «окно» в расписании занятий. И мы с Моховой, пока укорачивали занавески, конечно, автоматически прислушивались к их разговорам.
И вот одна учительница (безымянная, потому что у нас она не преподавала), очень субтильного сложения — маленькая, худенькая, в очочках, с обесцвеченными волосами — среди прочего вдруг печально сказала:
— Раиса Фёдоровна хотела меня обнять, и у меня случилось сотрясение мозга…
Субтильную рассказчицу мы не знали, но зато хорошо знали иногда замещавшую нашу учительницу биологии Раису Фёдоровну Король — женщину лет пятидесяти, высокую, тучную, мощную и с трубным голосом. И ещё долго потом, представляя себе, как мощная Раиса Фёдоровна обнимает эту несчастную безымянную пострадавшую с такими катастрофическими последствиями, бессердечно изнемогали от хохота. Так что, почитай, все наши труды по укорачиванию учительских занавесок разом окупились.
Часто предоставляла нам возможность посмеяться и наша преподавательница химии Софья Васильевна Белякова, которая по совместительству учила нас анатомии.
— Если молодой организм упадёт, ему хоть бы что, — объясняла она нам анатомические тонкости. — А если старый организм упадёт, так обязательно или руку сломает, или ногу.
Однажды пробил нам час отвечать по учебнику анатомическую тему «Мочевыделительная система». Мочевыделительную систему отвечать по доброй воле никто не хотел, все стеснялись. Наконец Софья вызвала по журналу одну нашу одноклассницу, страдалицу за весь коллектив. Бедная девочка вышла к доске и, краснея, еле слышно пролепетала себе под нос:
— Э-э-э… Выделительная система…
— Не выделительная, — звучно поправила Софья Васильевна, оставшись совершенно глуха к её мучениям, — а МОЧЕвыделительная!
Были, конечно, у наших учителей и другие достоинства кроме того, чтобы давать нам повод для веселья.
Учительница истории у старшеклассников Руфина Александровна Векшина, если творилось какое-нибудь безобразие — подрались, например, на её глазах двое в классе, — имела обыкновение осуждающе замечать:
— От большой культуры!
Историю она преподавала вполне основательно. А в восьмом классе отправила меня в первый раз в читальный зал Магаданской городской взрослой библиотеки готовить какой-то доклад о декабристах. Чем положила начало моей дальнейшей работе в библиотеках.
Учительница географии в старших классах Ария Александровна Белкина, женщина очень умная, иногда вызывала моё искреннее восхищение изяществом своих педагогических приёмов. Раз в два года на кедровом стланике, которым были покрыты наши сопки, вырастали шишки. Эти шишки кедрового стланика собирали, как и ягоды с грибами, любые желающие, и они тут же становились большой школьной проблемой.
|
