В день, когда в нашей магаданской школе № 17 делали ежегодную фотографию класса, всем полагалось приходить в парадной школьной форме. Парад для девочек заключался в белом фартуке и белых бантах в волосах, а для мальчиков — в белой рубашке. Единственная девочка без парадной формы на снимке нашего плавательного третьего класса «Д», третья слева во втором ряду — это Марина Банных.
Марина Банных была редкое явление — школьный хулиган женского пола. Это она, как поговаривали, после шестого класса связалась с компанией, которая воровала меховые шапки в нашей школьной раздевалке. Учёба определённо не была Марининым приоритетом, однако она обладала живым умом, так что ниже троек никогда не скатывалась. Жила Марина Банных где-то в шанхае, и семья у неё, конечно, была, как тогда говорили, неблагополучная. Так что, собственно, и неизвестно, имелся ли у Марины этот белый парадный фартук в принципе. Зато жизненный опыт и кругозор в ней чувствовались совершенно не детские.
Классе в пятом Марина Банных подружилась с пришедшей в наш класс «Д» позже Леной Ветровой. Лена Ветрова была слабого здоровья. Она страдала пониженным давлением, что в прибрежном Магадане, через который с моря часто идут циклоны, серьёзное испытание. От пониженного давления у Ветровой иногда шла носом кровь, она часто пропускала занятия, а когда приходила на них, была совершенно отсутствующей и заторможенной и едва переползала с двойки на тройку. И бойкая и энергичная Марина её всячески опекала.
Кроме живого ума у Марины Банных было и другое неоспоримое достоинство — она любила посмеяться, в том числе и над собой, и умела подмечать комическое в окружающем. Весёлые истории, которые она рассказывала, неизменно оказывались малопечатными, но всегда удачными.
Одна история Марины Банных была про контрольную по математике.
— Звонок на перемену уже прозвенел, — рассказывала она. — А я свой-то вариант контрольной ещё на уроке успела списать, а теперь, не покладая рук, быстренько перекатываю вариант Ветровой прямо к ней в тетрадь, а то она всё медленно делает. И чувствую — кто-то эту тетрадь Ветровой у меня из-под рук тянет к себе. Ну, я подумала: мальчишки балуются. И говорю, не поднимая головы: «Иди на х@й!» — продолжая списывать контрольную для Ветровой. А это оказалась Зоя Алексеевна. И она мне говорит: «Банных! Да ты что, Банных! Да так нельзя, Банных!» А сама, главное, тетрадь Ветровой не выпускает и всё тянет, тянет к себе…
А другой раз Лена Ветрова приковыляла в школу, сильно прихрамывая. И Марина Банных объяснила нам, что случилось, так.
— Вчера гуляли с Ветровой на море. А там был какой-то парень на мотоцикле. И Ветрова давай выё@ываться. Раз! — выставляет вперёд ногу, и парень на мотоцикле рядом с её ногой проезжает. Два! — опять выставляет, и мотоциклист проезжает ещё ближе. Ну, и довыё@ывалась. Проехал он ей наконец мотоциклом прямо по ноге.
Кстати о школьной форме. Порядки в 17-й школе у директрисы Черниковой были строгие. Никакой свободной одежды, как школьники носят сейчас, конечно там не было и в помине. В московской школе № 56 некоторые старшеклассницы шили себе форменные платья на заказ — принципиально другого цвета, синего или серого, а не положенного коричневого, и длиной ниже колена, чтобы было заметно, что эта форма не магазинная, — и школьная администрация смотрела на это сквозь пальцы. Но у нас в Магадане такие вольности не допускались. Надевать в школу серьги или кольца запрещалось категорически. Носить распущенными длинные волосы тоже. Редкую бунтарку, которая осмелилась прийти на занятия в косметике, могли принудительно умыть в туалете.
Правда, во второй половине 1970-х годов до Советского Союза докатилась с Запада мода на мини. И магаданские старшеклассницы безбожно укорачивали свои коричневые форменные платья в соответствии с модными веяниями. Одну старшеклассницу мы с Моховой даже прозвали Фигуристка, поскольку плиссированная школьная форма у неё была ничуть не длиннее, чем спортивное платьице, в котором выходила на лёд олимпийская чемпионка Ирина Роднина.
Ещё одним элементом туалета дамской половины нашей школы была добавочная резинка для подтяжки рейтуз. Зимой в Магадане всё-таки довольно морозно, а шерстяных колготок в СССР не производили и не импортировали. Поэтому для того, чтобы не обморозить ноги, нам приходилось носить под школьную форму имевшиеся в продаже шерстяные рейтузы. Но дабы они не сползали, не пузырились на коленях и не растягивались на заду мешком, как у малолеток, следовало купить в галантерее резинку для трусов, отрезать от неё кусок по размеру своей талии и крепко сшить между собой свободные концы отрезанного куска. Сшитая в кольцо добавочная резинка надевалась на талию. Рейтузы надо было пропустить под эту резинку и с силой подтянуть вверх как можно выше, чтобы они обтягивали ноги туго, как нынешние лосины, а затем завернуть «лишнюю» верхнюю часть вниз, поверх добавочной резинки. Тогда вторая резинка держала рейтузы в натянутом положении, и общий вид был товарный.
А про укорачивание школьной формы у моей подруги по пионерскому лагерю, учившейся в школе посёлка в Магаданской области, есть такая история. В одном из старших классов её мама, подшивая ей перед учебным годом форменное платье по росту, по рассеянности отрезала его по линии подгиба, а не по линии отреза. Потом, как полагается, два раза подогнула, и в результате платье получилось на семь сантиметров короче, чем планировалось. Ультракороткая форма вызывала нарекания педагогов, но подруга и не думала ехать в райцентр за другой, более длинной, а преспокойно ходила на занятия в том что есть. На это у неё были свои резоны — она надеялась, что рано или поздно ей разрешат вместо слишком короткой формы носить собственные водолазку и юбку, потому что была противником школьной формы как таковой.
И вот в один прекрасный день учитель истории на перемене зазвал её к себе в кабинет и тихо, но твёрдо сказал:
— Сыми это.
Подруге стало нехорошо, потому что она подумала, что учитель сошёл с ума и среди бела дня требует от неё снять слишком короткую школьную форму, о которой уже было столько разговоров. Но в итоге недоразумение разъяснилось. Оказалось, учитель истории хотел, чтобы она сняла с шеи крестик, который открыто носила в школе по принципиальным соображениям.
А проблема слишком короткой формы потом разрешилась так, как подруга и рассчитывала. И до следующего учебного года она надевала в школу водолазку с ковбоями и длинную кримпленовую юбку.
|
