После окончания второго года школьного обучения нас с Моховой и ещё нескольких наших соучеников из класса «В» тренеры в бассейне посчитали «перспективными». На этом основании в 17-й школе нас перевели из второго класса «В» в третий плавательный класс «Д», куда собрали «перспективных» из всей нашей параллели. Из-за этого в третьем классе наш распорядок дня сильно изменился.
Теперь у остальных четырёх классов от «А» до «Г» дважды в неделю проходили обычные уроки школьной физкультуры, а в расписании нашего класса «Д» не было никакой физкультуры, зато были две плавательные тренировки ежедневно, пять раз в неделю. Первая начиналась ещё до школьных занятий, чуть ли не в половине седьмого. Бежать на неё в бассейн приходилось затемно по пустынным улицам, что было не особенно приятно. Раньше нас в бассейне появлялись только участники группы «Здоровье», которых мы иногда заставали курсирующими по дорожкам, когда сами приходили из сухого зала в чашу. Плавали участники группы «Здоровье» степенно, как в замедленной съёмке, в основном стилем народный брасс (не опуская головы в воду), из-за чего немного смахивали на крупных лягушек, страдающих частичным параличом.
После утренней тренировки мы отправлялись на обычные школьные занятия. Затем там же, в школе, у нашего плавательного класса была группа продлённого дня, где мы делали домашние задания. Завтракали, обедали и полдничали мы в школьной столовой. А после продлёнки следовала ещё одна, вечерняя, тренировка в бассейне.
За день в два приёма, как нам говорили тренеры, мы в свои девять-десять лет проплывали по три километра. Возвращаться домой получалось часам к семи-восьми вечера, а там пока поужинаешь, уже и спать пора.
Во время тренировки сначала, как и раньше, была разминка в сухом зале, где мы накачивали группы мышц, актуальные для плавания — плечевой пояс, брюшной пресс и т.п., — и разрабатывали гибкость суставов. После перехода в чашу тренер, стоявший на бортике, командовал всем: «Туда и обратно кролем» (это получалось 50 метров), — или: «Четыре раза на спине» (100 метров). И так далее. Выполнив задание, можно было немного отдышаться у бортика бассейна, пока не последует новая команда. Ещё нас учили технике скоростного плавания разными стилями; даже показывали нам там же, в здании бассейна, специальные учебные фильмы на эту тему.
Про брюшной пресс тренеры научили нас такому фокусу. Если напрячь мышцы хорошо накачанного брюшного пресса, в живот можно бить кулаком с размаху, и кулак отскочит, как от стенки, не причинив никакого вреда. У наших продвинутых мальчиков степень накачанности брюшного пресса тренер проверял, даже ударяя их в живот ногой. Этот фокус с кулаком в живот я потом ещё долгие годы с лёгкостью показывала всем желающим.
И, конечно, нас учили, как не утонуть. Пока в желудке и лёгких находится воздух, тело легче воды, и человек не может пойти на дно в принципе. Главное не хлебать воду ртом и носом, что в панике начинают делать утопающие, и тогда обязательно всплывёшь на поверхность. Если же надо находиться в воде длительное время и экономить силы, самое лучшее – держаться строго вертикально, при необходимости однократно делая прямыми ногами стригущие движения («ножницы»). В такой позиции голова всё время будет подниматься над водой.
Начиная с четвёртого класса наших пловцов начинали вывозить летом из Магадана в плавательные лагеря, которые тренеры организовывали в тёплых краях Украины или Молдавии, чтобы процесс ежедневных тренировок не прерывался и на летние каникулы. Вероятно, за пребывание в летнем лагере и проезд туда какую-то символическую сумму вносили и родители, но основные расходы на проживание, питание и аренду бассейна на новом месте брало на себя спортивное общество.
Периодически в бассейне устраивались отчётные соревнования. Соревнования были по всем правилам. Участники каждого заплыва становились на стартовые тумбочки по первому свистку «На старт!», нагибались на них по второму свистку «Внимание!» и синхронно ныряли в воду, когда тренер стрелял вверх холостым зарядом из маленького никелированного стартового пистолета. Тренеры по секундомеру замеряли время, которое показал каждый участник, и записывали его в специальную соревновательную ведомость. Однажды во время соревновательного заплыва стоявший рядом со мной тренер — не наш, Леонид Григорьевич Сарацкий по кличке Лимонад, а чужой, которого мы с Моховой прозвали Буратино за длинный острый нос, — вдруг ни слова не говоря сбросил с ног шлёпанцы, нырнул в воду как был, в синем шерстяном «олимпийском» тренировочном костюме, и вытащил на поверхность утопшую девочку. Она плыла-плыла и внезапно без малейшего всплеска или призыва на помощь камнем ушла в глубину. Так незаметно, что ни я, ни остальные толпившиеся на бортике совершенно не обратили на это внимания. Оказывается, бóльшая часть утопающих тонет именно так.
Самой любимой частью тренировки у нас было так называемое свободное плавание — когда в конце занятия десять–пятнадцать минут нам разрешалось делать в бассейне всё что угодно. В это время желающие ныряли в воду с бортиков, кувыркались в ней, брызгали друг на друга, подныривали и хватали стоящих за ноги снизу и оттягивались ещё сотней разных способов. А иногда тренер брал у кого-нибудь из девочек резиновую купальную шапочку, бросал её на глубину, а самые мощные пловцы-мальчики ныряли за нею, соревнуясь между собой, кто быстрее её поймает.
В третьем же классе нас начали учить прыгать с вышки. В нашем бассейне вышек было две — трёхметровая и пятиметровая. Прыгали мы, конечно, с той, что пониже. Сначала «солдатиком», то есть вниз ногами, прижав руки к туловищу, как по команде «смирно». А позже самые продвинутые наши мальчики начали пробовать нырять с вышки и «ласточкой», то есть вниз головой с вытянутыми вперёд руками.
Летать в воду с трёх метров оказалось приятно, немного похоже на качание на высоких качелях по замиранию в животе. Главным при этом было войти в воду строго вертикально, чтобы не отбить об неё невовремя выставленные части тела. Страшно прыгать было только в самый первый раз.
Насчёт первого прыжка наши тренеры придерживались той же теории, что и парашютные инструкторы: если в первый раз поднялся на вышку, должен обязательно с неё спрыгнуть, а иначе не прыгнешь уже никогда. Не знаю, справедлива ли эта теория, но факт, что когда мы в первый раз поднялись на эту трёхметровую вышку, весь класс поочерёдно с неё спрыгнул, а отличница Мохова категорически отказалась. Тогда тренер Лимонад принялся работать с нею индивидуально. Он взял Мохову за запястья, немного спустил с вышки и участливо спросил:
— Так страшно?
— Нет, — честно ответила Мохова, чувствуя, что тренер держит её крепко.
— А так страшно? — спросил Лимонад, свешивая её ещё пониже.
— Нет, — опять честно, но неосмотрительно ответила Мохова.
И тут Лимонад её коварно отпустил, и Мохова полетела в воду как все.