Что у нас ещё было.
Кроме одной программы телевидения у нас в Магадане была ещё и одна программа радио (многоканальные радиорепродукторы я увидела в первый раз только в Москве). Утром и вечером вещание по этой программе велось из магаданской радиостудии, а днём транслировали передачи московского радио «Маяк». Приходя из школы в обед, я в начальных классах всегда его включала для бодрости и слушала разные детские или молодёжные передачи: «Радионяню», «Клуб знаменитых капитанов», «КОАПП», «Ровесники», «Алый парус». Или «Театр у микрофона».
Не сразу, но через несколько лет в квартирах наших новостроек появились домашние телефоны (в старых домах сталинского ампира телефоны уже были). Помню, что в поисках применения этой новинки технического прогресса мы с моей подругой Аней Морозовой первое время играли по телефону в морской бой. Так-то он нам был не особенно нужен, поскольку мы жили в пяти минутах ходьбы друг от друга.
Ещё у нас были, как это называлось в сталинских лагерях, актированные дни. Когда температура опускалась ниже минус пятидесяти, в лагерях объявляли такой день актированным, отменяли выход на работу, и зэки могли немного отдохнуть в бараках. А у нас в Магадане, когда зимой скорость ветра превышала двадцать один метр в секунду, отменяли занятия в школах, чтобы дети могли не выходить из дома, а то как бы их не сдуло. В населённых пунктах Магаданской области, расположенных не на морском побережье, а на континенте, где не было сильного ветра с моря, такие дни с отменой школьных занятий тоже назначались, когда мороз был крепче пятидесяти градусов. Не знаю, что делали в такие праздничные дни школьники на континенте, а мы в Магадане, естественно, раз в школу не надо, тут же радостно бежали на улицу гулять.
Об отмене школьных занятий из-за сильного ветра сообщали по магаданскому радио. Если учишься во вторую смену, с четырнадцати часов, отследить это ценное сообщение в течение первой половины дня было нетрудно. Тем же, кто учился в первую, когда в школу следовало отправляться к восьми утра, приходилось хуже. Им надо было вставать как обычно и как обычно собираться в школу, при этом бдительно вслушиваясь в радиотрансляцию в напряжённом ожидании: отменят или нет?
Ещё у нас в Магадане зимой, когда электричества потребляется больше, были веерные отключения света. Веерные — это когда свет с наступлением темноты, в момент пикового потребления, отключают в один вечер в одном районе города, а в другой в другом, чтобы никому было не обидно. Электричество в первую очередь подавали на золотые прииски, а на весь город в то время, когда день короткий, его уже не хватало. Иногда, если повезёт, во вторую смену при отключении света нас досрочно отпускали из школы по домам. Возвращаться домой по тёмным улицам было не так приятно, зато готовить домашние задания дома при свечах, чувствуя себя персонажем пушкинской поры, довольно весело. С того времени у меня осталась привычка всегда иметь в доме запас свечей и спички. А на реке Колыме в 1990-е годы, уже после нашего переезда в Москву, построили большую гидроэлектростанцию в дополнение к старой электростанции, угольной. Так что теперь, должно быть, электричества в Магадане хватает на всех.
Про магаданские веерные отключения света есть такая история. Знаменитый виолончелист Мстислав Ростропович, собравшись эмигрировать из СССР, решил на прощание объехать с гастролями всю страну и пунктуально воплотил это намерение в жизнь. В том числе добрался и до нашей Магаданской области, где в чукотском селе Уэлен играл для двух человек в зале. А когда он давал концерт в Магадане, в квартале, где располагался Дворец культуры профсоюзов, веерно отключили свет. И все собравшиеся на этот долгожданный концерт немногочисленные магаданские ценители классической музыки, в числе которых была и моя мать, конечно, решили, что на этом он, концерт, и закончится. Ростропович же велел принести свечи и при их свете полностью отыграл всю программу.
Стоит только обмолвиться кому-нибудь, что ты из Магадана, как люди обычно простодушно спрашивают: как же вы жили там среди такого количества преступников? Преступность у нас в Магадане наверняка тоже была. Но не думаю, что она была выше, чем в Москве, – скорее намного ниже.
Во-первых, у нас было мало населения: в лучшие времена, в конце 1970-х годов в Магадане жило тысяч 150–180 и в области, наверное, ещё тысяч 100 (сейчас живёт ещё меньше). А где мало людей, там и меньше преступности. Во-вторых, в советские времена Магадан и Магаданская область были закрытой пограничной зоной (восточная часть Магаданской области по морю граничит с той самой американской Аляской), и билеты туда продавали только по паспорту с магаданской пропиской или по предъявлению специальной справки-вызова от какого-нибудь постоянного жителя Магадана или области, причём таковую справку ему надо было получать в милиции. То есть, например, регулярный приезд к нам воров-гастролёров и сексуальных маньяков из других мест Советского Союза в те времена полностью исключался. В-третьих, для некоторых видов преступности у нас просто не было условий. Например, у нас практически не было городского общественного транспорта и толкучки в магазинах, из-за чего совершенно не было карманников. Ну, и в-четвёртых, политических заключённых к нашему времени давно отправил по домам Хрущёв, а уголовных, которых при Сталине тоже слали на солнечную Колыму со всей страны, к нам уже перестали завозить, и они отсиживали поближе к местам, где что-то натворили. Так что количество заключённых на душу населения в Магадане, когда мы там жили, было незначительное — все многочисленные сталинские лагеря позакрывали, и у нас сидели только свои, магаданские, преступники.
Поэтому тогда мы выходили из дома как в светлое, так и в тёмное время суток совершенно без опаски, дети гуляли и ходили в любое время без сопровождения, ключ от квартиры многие держали под ковриком у входной двери. Поговаривали, конечно, что в плохо освещённом магаданском парке в тёмное время с головы могут сорвать дорогую меховую шапку и убежать, так что лучше не срезать через него дорогу, когда стемнеет. Но по его аллеям на этот случай вечером специально барражировали народные дружинники. Наверное, были и драки, и поножовщина с пьяных глаз между друзьями и родственниками, и мелкие подростковые кражи, и производственные хищения. Но это как везде.
А так, да — магаданские старожилы, ещё заставшие сталинское время, особенно те, что жили в посёлках по области, возле которых были расположены крупные лагеря, рассказывают, что у них тогда по ночам могли с одинокого прохожего снять и часы, и шубу. Было дело. Уже освободившихся заключённых-уголовников, по тем или иным причинам оставшихся жить в посёлке возле лагеря, было довольно много. И в Магадане они были в солидном количестве. Ждали, например, начала навигации. В те времена пароходы на материк, на которых бывшие зэки могли бы уплыть из мест своего заключения в более тёплые края, ходили только летом, ледоколы не водили караваны судов зимой, как в наши дни.
На фото — один из видов улицы Ленина.
|
