Кстати о кормильце. Кроме коэффициента 1,7, на который умножалась зарплата всех в Магаданской области сразу, в первые десять лет работы к зарплате ещё начислялись северные надбавки — десять процентов за каждый отработанный год. Итого, через десять лет она, зарплата, увеличивалась у тебя ровно вдвое, на сто процентов. По истечении десяти лет, правда, надбавки начислять переставали, и дальше уже зарплата не росла. Но и не уменьшалась.
Были и другие северные льготы. На пенсию после работы в Магадане и области разрешалось выходить женщинам не в пятьдесят пять, а в пятьдесят лет, а мужчинам не в шестьдесят, а в пятьдесят пять — на пять лет раньше, чем обычно. Кроме того, у всех, кто приехал в Магадан по контракту и получил там постоянное жильё, бронировалась (сохранялась) прописка по месту отправки. У москвичей — московская, у ленинградцев — ленинградская, у киевлян — киевская и т.п. То есть можно было совершенно официально иметь две квартиры: одну в Магадане и одну, как это у нас там называлось, «на материке» — в более климатически благоприятных регионах Советского Союза. (Обычной советской семье больше одной квартиры ни в коем случае не полагалось.) Многие, пользуясь забронированной пропиской, на заработанные в Магадане деньги строили себе кооперативы или улучшали жилищные условия с доплатой на родине, куда уезжали назад, выйдя на пенсию, а магаданскую квартиру при отъезде возвращали государству.
Из-за такого «вахтового» метода работы, когда основная масса пенсионеров возвращалась на материк, у нас в Магадане было очень мало стариков. Например, приехавшая с материка пожить с внуком бабушка была у нас в классе только у одного мальчика, Валеры Севрюкова, и мы ходили к нему в гости на эту бабушку взглянуть как на дивное диво. Все остальные росли без присмотра взрослых, как ветер в поле, потому что родители целыми днями были на работе. Сами бегали в школу и из школы, сами разогревали себе еду, сами вели хозяйство — ходили за продуктами, мыли посуду и полы, выносили мусорное ведро, — сами готовили уроки, сами гуляли уже лет с пяти, а с семи-то точно.
