Во Дворце спорта занимались другие спортсмены, не пловцы. Какие там были секции, я в точности не знаю, но знаю, что в Магадане была, например, сильная школа бокса. В наше время два боксёра из неё, Виктор Рыбаков в весе петуха и тяжеловес Игорь Высоцкий побеждали на международных турнирах и были призёрами Олимпиад. Сейчас там, наверное, и какие-то другие боксёры знаменитые имеются.
Про эту часть города есть смешная история, как мой маленький брат шёл с матерью летом через парк мимо стадиона, где в то время проистекал футбольный матч, и спросил её: кто это кричит? Мать ответила:
— Это болельщики.
Маленький Кирилл обдумал новое для себя слово и уточнил:
— Они болеют, и им уколы делают, да?
Где коньки, там и лыжи, поэтому в продолжение темы «Чем мы жили» дальше излагаю про них.
В Магадане благодаря его близости к морю, конечно, не случалось таких морозов, как в посёлках по области (там зимой было минус сорок пять — пятьдесят), в основном температура держалась у нас в районе минус двадцати двух. Но на лыжах в декабре-феврале и у нас не ходили, считалось, что слишком холодно. Зато в марте-мае, когда уже теплее и день длинный, ходили вовсю. Мы, например, отправлялись на лыжах на ближайшую сопку каждые выходные. В мае, в мае, это не описка — зима в Магадане продолжается как минимум восемь месяцев: июнь-август лето, недели две в конце мая и недели две в сентябре весна и осень, а всё остальное время зима и снег лежит. Так что первомайская демонстрация у нас всегда ещё шла по снегу, не говоря уже про ноябрьскую, которая шла по снегу уже.
На вершине этой ближайшей к нашему дому сопки геолог Пепеляев каждую зиму исправно ставил в одном и том же условленном месте так называемый домик Пепеляева — защищающие от ветра стены, собранные из блоков, вырубленных из снега. Так что мы бежали на лыжах от реки Магаданки до сопки (где-то полчаса), потом карабкались вверх на саму сопку (минут сорок), потом на вершине в домике Пепеляева грелись у костра и пили какао из термоса, закусывая его пирожками материного приготовления, которые притаранили с собой, а потом за десять минут съезжали вниз и опять шуровали по ровному месту к дому.
Мать наша в то время вообще была знатная лыжница и часто участвовала в разных лыжных состязаниях: и просто в лыжных гонках, и в соревнованиях по зимнему спортивному ориентированию на местности. Это когда надо бежать на лыжах на скорость дистанцию от одного помеченного флажком контрольного пункта к другому и каждый пункт с флажком наносить на выданную тебе карту. Побеждает тот, кто быстрее всего пробежал и точнее всего указал контрольные пункты на карте, — за каждую ошибку к времени, за которое ты пробежал, добавляют ещё сколько-то минут.
На фото, которое у нас сохранилось в одном из альбомов, хоть качество у него и не очень, видны мать, я и сослуживец матери Глеб Михалыч Сосунов явно на каких-то лыжных соревнованиях, городских или областных, потому что на Глеб Михалыче надет номер участника. Мне на этом снимке девять лет, я ещё с косами.

/td>

73. Моя мать, я и Глеб Михалыч Сосунов на лыжных соревнованиях. 1973 год. Фото из нашего семейного архива.

Среди старых фотографий Магадана в Сети я нашла и такую, с собачьей упряжкой.

/td>

74. На собаках по улице Ленина. 1940-е годы. Фото из Интернета

Этого мы, конечно, уже не застали. Как не застали и бесконечных колонн заключённых, гонимых по утрам в город на работы, а по вечерам — из города на ночёвку в лагеря. После смерти Сталина, где-то во второй половине 1950-х годов, Хрущёв всех политических заключённых из наших мест отпустил по домам. А новых уголовников со всего Союза к нам перестали завозить, они стали сидеть по месту совершения преступления. Так что в наше время в Магадане и области уже работали не зэки, а, как их называли на блатном жаргоне, вольняшки — свободные люди, которые завербовались на Северо-Восток по своему желанию, для интереса или за длинным рублём, а также приехали туда по распределению после окончания вузов.