Предыдущая глава
Вернуться к оглавлению
Следующая глава

Самодельные куклы. Первый фотоаппарат. Ручные медвежата

Хотя, конечно, и взрослые нас чему-то учили. Вязать довольно рано, лет в семь-восемь, меня научила моя ленинградская бабушка Варвара Санна. Ещё раньше мать научила меня технике папье-маше, при помощи которой они в посёлке Омсукчан делали головы самодельных кукол для своего кукольного театра. Сначала надо было вылепить пластилиновую основу для папье-маше — голову куклы или что угодно. Потом нарвать руками (чтобы края были неровные) много-много мелких кусочков из газетной бумаги, приготовить марлю и сварить крахмальный клейстер. При помощи клейстера пластилиновая основа обклеивалась сначала одним слоем марли, а после газетными кусочками в несколько слоёв. Чем больше, тем лучше — прочнее будет готовое изделие. После того как наклеенные на пластилин бумажные слои полностью просыхали, всю конструкцию надо было разрезать пополам ножом, вынуть из неё пластилин, а две половинки полой формы соединить и опять обклеить газетными кусочками, чтобы они превратились в единое целое. Последним наклеивался слой кусочков белой бумаги с газетных полей, чтобы образовавшуюся голову или что угодно в дальнейшем было удобно раскрашивать.
Позже, уже, наверное, классе в четвёртом-пятом, когда я перестала ходить на плавание и у меня появилось много освободившегося времени, мать купила мне книжку какой-то руководительницы детского кружка мягкой игрушки — с достаточно подробными инструкциями, выкройками и очень соблазнительными цветными фотографиями готовой продукции. По этой книжке я самостоятельно выучилась шить игрушки и долгое время с удовольствием этим занималась.
Первый фотоаппарат отец купил мне в семь лет — широкоплёночный «Этюд» в пластмассовом корпусе за восемь рублей. У «Этюда» были всего три диафрагмы и только две выдержки. Он был, в сущности, почти «мыльница», но тогда не ещё не родилось такое понятие.

182. Фотоаппарат «Этюд». Фото из Интернета

Отец помог мне снять первую плёнку в окрестностях нашего дома 32 по улице Пролетарской, научил заряжать её в бачок и проявлять, и я потом ещё несколько плёнок отсняла «Этюдом» и проявила самостоятельно и отпечатала под его руководством. А научить меня нарезáть негативы так, чтобы хранить их в расправленном виде, отец не догадался, свернул высохшую проявленную широкую плёнку в рулон так же, как сворачивал и обычную, чтобы хранить её в фабричной коробочке, и я тоже стала так делать. (У самого отца был роскошный фотоаппарат «Киев» — с байонетным, а не винтовым креплением объектива и в кожаном чехле, покрытом изнутри красным плюшем, — который я лет в пять ужасно вожделела.) Но, в общем, тогда это дело у меня не пошло.
В следующий раз я стала снимать и печатать только в старших классах школы, уже в Москве, когда мать подарила мне фотоувеличитель «Ленинград». Сначала снимала простейшим, но совсем настоящим фотоаппаратом «Смена» — в металлическом корпусе, с меняющейся диафрагмой и меняющимся фокусным расстоянием. А потом и нормальным дорогим «Зенитом» (его цена начиналась от ста рублей, а дальше, в зависимости от объектива, терялась в облаках), презентованным сослуживцами московской бабушке, который она мне пожертвовала, так как он лежал у неё без движения.

183. Фотоаппарат «Смена». Фото из Интернета

184. Фотоаппарат «Зенит». Фото из Интернета

Профессиональным премудростям фотодела меня в это время учил один из приятелей по московской школе Гера Митрофанов. Он был на год старше и уже учился в Институте культуры на отделении «Фото-кино», свет знаний которого охотно нёс в массы.
— Не всякий факт становится событием, — назидательно говорил Гера, обучая меня выбирать сюжет для съёмки.
Фото, свидетельствующее, что иногда медведи по улицам Магадана всё-таки ходили, как раз пример к этому мудрому изречению: для москвичей это, наверное, было бы событие, а для магаданцев — скорее простой факт.

185. Ручной медвежонок на улице Ленина. Фото из Интернета

Мать говорила, что тоже как-то раз видела на магаданской улице такого ручного медвежонка на поводке. Медвежат периодически привозили в город местные любители охоты, если убивали их мамашу-медведицу. Судьба таких медвежат была печальна. Маленьких, их приручали и с ними забавлялись, а подросших, держать которых становилось опасно, пускали в расход.

Предыдущая глава
Вернуться к оглавлению
Следующая глава