Вся прелесть этих мест заключается в том, что сразу за домами начинаются сопки и дикая, нетронутая и не загаженная природа. Отойди от любого посёлка на полчаса — и вокруг на много километров нет никого. От города отъедешь на час — и то же самое.
Если вбить в интернет-поиске «магаданская природа», видно, какая там красота. А в самом городе смотреть особо нечего, это обычный областной центр. Магаданская капитальная архитектура при нас была двух разрядов: так называемый сталинский ампир на центральной улице Ленина, который строили сталинские политические зэки и пленные японцы, и хрущёвские пятиэтажки без лифтов, мусоропроводов и балконов, которые строили уже вольнонаёмные строители, во всех остальных местах. Сейчас построили дома и повыше, но их немного.
Трамваев и троллейбусов в Магадане не было и нет, были только автобусы (сейчас ещё есть и маршрутные такси). Но по городу мы в них не ездили, поскольку сам город компактный, и везде можно было дойти пешком, — только за город. В аэропорт на 56 километре Колымской трассы или в бухту Гертнера. Прочих же машин было достаточно. По Колымской трассе ходили ЗИЛы-130 и МАЗы-500; теперь ходят большегрузные КамАЗы. А в городе — и легковые, и грузовые, и газики. Поскольку зарплата у нас была с коэффициентом 1,7 (то есть если в Москве на твоей должности платили, например, двести рублей, то в Магадане твою зарплату на этой же должности надо было умножать на 1,7 — практически вдвое), Магадан по количеству личных автомобилей на душу населения даже был одним из самых автомобилизированных городов СССР.
В Магадане я прожила с четырёх с лишним своих лет до четырнадцати (родилась в посёлке Омсукчан Магаданской области, потом года в два меня забрала к себе в Ленинград бабушка, а после родители захотели, чтобы я с ними поселилась в Магадане) и за это время сменила три адреса.
Сначала мы жили в двухкомнатной квартире в хрущёвке на улице Пролетарской, которая проходила параллельно реке Магаданке. Потом, когда мне было одиннадцать лет, родители развелись, разменяли эту квартиру, и я с матерью и моим братом Кириллом попала в семиметровую комнату в коммунальной трёхкомнатной квартире в старом сталинском доме на улице Горького. Но это оказался для нас очень выигрышный вариант: во-первых, в соседях у нас имелась только одна семья (их были две комнаты из трёх), а во-вторых, это была семья секретарши крупного геологического начальника. И этот крупный начальник уже давно обещал секретарше, что превратит её коммунальную квартиру в отдельную. Так что мы в своей семиметровой комнате прожили всего год-полтора и действительно вскорости получили опять двухкомнатную квартиру в хрущёвке на улице Пролетарской, но уже в другом доме-новостройке. А у секретарши начальника после нашего отселения наконец-то оказалась отдельная трёхкомнатная квартира.
Эти три дома, в которых я пожила — и сталинка, и обе хрущёвки, — стоят целёхонькие. Все они зафиксированы на материных фотографиях 2013 года.
На следующих снимках видно, как город подходит к порту в бухте Нагаева, которую видно из окон близстоящих домов.
|
