На пятилетний день рождения мои родители подарили мне велосипед — не двухколёсный с двумя добавочными маленькими колёсами, на которых ездили тогда малолетние дети в Москве, а с тремя большими колёсами, но устроенный так, что третье колесо можно было снять. Несколько дней я весело каталась на нём, трёхколёсном, по квартире, а потом отец взял да и свинтил третье колесо у моего велосипеда, превратив его в двухколёсный. И с этим теперь уже двухколёсным велосипедом родители-кукушки преспокойно выпустили меня одну гулять во двор. Как сейчас помню, как я стояла с этим велосипедом у нашего подъезда в глубоком шоке и не знала, что мне делать, потому что ездить на двухколёсном я не умела. Но мне повезло — через некоторое время из нашего же подъезда вышел погулять соседский мальчик лет на шесть-семь старше меня, с которым я вовсе не была близко знакома. Он увидел моё затруднение и тут же довольно быстро научил меня кататься на этом двухколёсном велосипеде. Сначала бежал сзади, придерживая меня с велосипедом за седло, потом стал постепенно отпускать, и я поехала самостоятельно.
Вообще, надо сказать, отношения между людьми в Магадане были гораздо теплее и проще, чем в Москве. И больше магаданцы были нацелены на взаимную выручку. Конечно, в малых городах и посёлках всегда жители более общительные, но была тут и какая-то особая магаданская специфика. Или оттого, что почти все в Магадане были приезжие из других мест и в своих затруднениях могли рассчитывать только друг на друга, не имея возможности опереться на родственников или друзей, оставленных на материке. Или это тёплое отношение друг к другу магаданцы унаследовали от местных аборигенов-кочевников, для которых встреча на просторах Магаданской области с другими людьми была такой редкой удачей, что они традиционно относились к незнакомцам очень приветливо. Или суровость магаданской природы заставляла ценить каждого человека. Или, может, всё перечисленное вместе.
Соседка по коммунальной квартире Нелли Анатольевна Докучаева, секретарша начальника всего СВТГУ Олега Хаджумаровича Цопанова, которой мы были никто и которая прекрасно знала, что через год мы от неё и её семьи съедем, например, когда пекла торты, всегда по собственной инициативе отрезала нам кусок, приговаривая: «Дают — бери, а бьют — беги». Она была — редкий случай — урождённая жительница Магадана и рассказывала, как в детстве её нянчили политические заключённые, нанятые за еду для помощи по хозяйству её отцом, каким-то лагерным чином: «Все такие тихие, вежливые…»
Покупные торты у нас в Магадане были редки, чаще их пекли самостоятельно. Самый простой вариант магаданского самодельного торта представлял собой круглый корж, разрезанный поперёк на три части. Верх каждой части коржа смазывался кремом из сгущённого молока, взбитого со сливочным маслом, или каким-нибудь вареньем. Обычно эти слои чередовали: нижняя часть коржа, крем, средняя часть коржа, варенье, верхняя часть коржа, крем. Мне до сих пор кажется, что этот крем из сгущёнки пополам с маслом самый вкусный. Верх такого многослойного торта, покрытый кремом, посыпали грецкими орехами или выкладывали по нему какую-нибудь надпись ягодами брусники. Корж можно было выпечь светлый, а можно — если добавить в тесто какао — тёмный.
Газа в Магадане нет, и там всё электрическое — и плиты, и чайники. В наше время мы готовили на простейших двухконфорочных электроплитках — таких, какие сейчас используют на дачах. Естественно, о плитах с духовками тогда тоже речи не было, так что корж для самого простого торта выпекался в специальном приспособлении под названием «Чудо-печь» — невысокой круглой кастрюле с электроподогревом крышки. (См. прилагаемое фото. Оказывается, такими чудо-печами и сейчас бойко торгуют.)
|
